Айвазовский Иван Константинович

Сайт о жизни и творчестве художника

 
   
 

VIII. Восьмидесятые годы. Страница 5

1-2-3-4-5-6-7-8-9

В картинах Айвазовского, независимо от сюжетного содержания, очень ясно видно стремление охватить широкие просторы, и это придает особую значимость многим его работам. В его творчестве есть такая работа, как «Часть Черного и Азовского морей с Керченским проливом» (1883), в которой художник выходит из рамок обычного в то время изображения природы. Ни с какой возвышенности, расположенной вокруг Керчи, нельзя увидеть такую панораму.

На картине изображена широкая перспектива Керченского пролива, впадающего в Черное море. Справа — уходящие вдаль степи Таманского полуострова, сверху — едва заметные очертания берегов Азовского моря. Эта картина имеет полуциркульную форму, так как предназначалась для определенного места в Московском Историческом музее — в зале античных поселений в Крыму, где она и находится.

Здесь она должна была создать у посетителей музея представление о природе одного из замечательных мест нашей родины, где издревле интенсивно развивалась жизнь и где в V веке до нашей эры существовало греко-скифское Боспорское царство, игравшее значительную роль в жизни античного мира. В зале, где собраны памятники материальной культуры Боспора Киммерийского, картина Айвазовского была прекрасным дополнением к выставленным коллекциям.

Введение Айвазовским своеобразного панорамного изображения природы, как бы написанной с «высоты птичьего полета», нарушало веками устоявшееся представление о пейзажной живописи. Это могло возникнуть как результат постоянного стремления Айвазовского к изображению грандиозного и величественного. В свое время изображение природы с такой необычайной точки зрения, при которой она приобретает новые качества, приближающие подобные картины Айвазовского к тому, что мы наблюдаем с борта самолета, было явлением новым и необычным.

Нет сомнения, что, живи Айвазовский в нашу эпоху, он широко внедрил бы в живопись новое восприятие природы, когда мы видим ее с высот, недосягаемых для человека, жившего в прошлом веке.

В подобном духе в 1877 году им была написана в Москве аллегорическая картина «Знамения времени».

Картина эта была показана на выставке того же года в Петербурге, организованной Айвазовским в помощь раненым и больным воинам, жертвам Балканской войны 1877 года. Эти картины Айвазовского не относятся к числу удачных его произведений. О них следует упомянуть, потому что подобные замыслы художника дополняют наше представление о характере его творчества и позволяют шире и полнее понять особый склад его искусства.

Задумав написать ряд картин из жизни Христофора Колумба и истории его морского путешествия к берегам Нового света, Айвазовский в 1879 году посетил родину Колумба — Геную, чтобы в местном музее собрать необходимые материалы. Летом 1879 года он возвратился в Феодосию и написал наряду с другими маринами три большие картины, посвященные Христофору Колумбу. На одной изображена буря, которой был застигнут корабль Колумба в океане; на другой — Колумб на обломках корабля, и на третьей — высадка Колумба на остров Сан-Сальвадор.

***

Выдающиеся деятели искусства демократического реализма, пропагандисты народного и национального искусства И.Н. Крамской и В.В. Стасов неоднократно давали оценку отдельным произведениям Айвазовского.

В.В. Стасов горячо восставал против рутины, мертвого ремесленничества эпигонов академического направления. Выделяя Айвазовского, он писал в статье об академической выставке 1863 года: «...что за Италию, что это за Малороссию, что это за Кавказы они пишут... Мне возразят, а Айвазовский, не точно ли до такой же рутины дописался и он?.. Да, отвечу я, но у Айвазовского есть, несмотря на это, своя действительно поэтическая жила, есть порывы к истинной красоте и правде, притом он свое сделал, он двинул других по новому пути...»1. В другом месте он давал художнику высокую оценку: «Маринист Айвазовский по рождению и по натуре своей был художник совершенно исключительный, живо чувствующий и самостоятельно передающий, быть может, как никто в Европе, воду с ее необычайными красотами...»2.

Стасов не мог не чувствовать покоряющей силы дарования Айвазовского, но вместе с тем, как бы в оправдание этой «слабости», обычно писал об Айвазовском как о художнике, у которого все лучшее позади, в прошлом, а в настоящем или повторение раз найденного, или упадок.

Особенно непримиримо относился Стасов к творческому методу Айвазовского: «Всего более огорчил между пейзажистами г. Айвазовский... тем, что созвал целую толпу учащейся молодежи, написал перед ними картину в 2 часа и потом выставил ее на выставке. Вот это так уже никуда не годится! Кто пишет двухчасовые картины, то про себя держи этот несчастный секрет, не выводи его наружу, а особенно не разоблачай его перед учащейся молодежью, не учи ее легкомыслию и машинным привычкам...3

Его натура восставала против легкости, с какой работал Айвазовский, он воспринимал ее как легкомыслие, как несерьезное отношение к труду, по-видимому, просто не зная, как неустанно и упорно работал Айвазовский на протяжении всей жизни, сказав уже в конце ее: «Для меня жить — значит работать». Не его вина была в том, что огромный труд, которым он был поглощен (63 года творчества!), протекал вдали от сторонних взглядов, а видели его за работой в тех редких случаях, когда он, уступая просьбам, соглашался продемонстрировать технические приемы своего мастерства перед молодыми художниками, с благодарностью вспоминавшими затем об этом.

Так было в 1875 году, когда Айвазовский по просьбе В.Д. Орловского написал в его академической мастерской большую картину в течение двух с половиной часов.

Стасов не подозревал, что вскоре и Репин в обновленной Академии будет также писать перед учениками, чтобы показать им процесс работы; что Серов, в немногие годы преподавания в Московском Училище живописи, постоянно будет работать в мастерской вместе со своими учениками.

Для В.В. Стасова Айвазовский был приемлем только в прошлом. С высокой похвалой отзываясь о прежних работах Айвазовского, Стасов в связи с академической выставкой 1872 года писал по поводу картин Айвазовского: «Какая гибель таланта, в корне своем когда-то истинного и поэтического...»4.

А в следующем году Айвазовский написал свою прекрасную картину «Радуга».

Это были, безусловно, преждевременные сожаления. До нас дошел целый ряд критических отзывов о работах Айвазовского, относящихся к 70—90-м годам. Почти все писавшие об Айвазовском восторгались отдельными удачными его картинами и порицали остальные. Только П.М. Третьяков не терял веры в Айвазовского и ждал от него новых достижений. Он приезжал к нему в Феодосию в расчете найти новую работу, которая пополнила бы и обогатила его коллекцию картин Айвазовского. В одном из писем Айвазовскому Третьяков пишет: «...дайте мне Вашу волшебную воду такою, которая вполне бы передала Ваш бесподобный талант. Простите, что пишу Вам, но уж очень хочется поскорее иметь Вашу картину в своей коллекции»5.

Позднее он об этом же просил Крамского, узнав, что в Петербурге открылась выставка картин Айвазовского.

Критика Стасова и Крамского была критикой друзей, критикой людей, глубоко любящих русское искусство, болезненно воспринимающих каждый срыв в работе мастеров, прославляющих русское искусство во всем мире.

Как высоко ставил искусство Айвазовского Крамской, можно судить не только по его высказываниям, но и по тому, что он написал в разное время три портрета Айвазовского.


1 В.В. Стасов, Избранные сочинения, т. I, «Искусство», 1937, стр. 123.
2 В.В. Стасов, Избранные сочинения, т. III, «Искусство», 1952, стр. 669.
3 В.В. Стасов, Избранные сочинения, т. I, «Искусство», 1937, стр. 227.
4 В.В. Стасов, Обзор академической выставки 1872 года, Цит. по статье А. И. Язимирского «Русская мысль», 1900, стр. 288.
5 А.П. Боткина, Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве, изд. Третьяковской галлереи, 1951, стр. 73.

1-2-3-4-5-6-7-8-9


 
   
 

При перепечатке материалов сайта необходимо размещение ссылки «Айвазовский Иван Константинович. Сайт художника»