Айвазовский Иван Константинович

Сайт о жизни и творчестве художника

 
   
 

VIII. Восьмидесятые годы. Страница 6

1-2-3-4-5-6-7-8-9

В конце XIX века, как и на протяжении всей жизни Айвазовского, его искусство любили многие передовые люди России.

А.М. Горький тоже высоко ценил искусство Айвазовского. Образы моря занимают большое место в его литературных произведениях ранней поры. Он также ощущал море как свободную и грозную стихию, и в описаниях моря у Горького можно проследить черты, роднящие его литературные образы морской природы с живописными образами Айвазовского.

Три раза упоминает А.М. Горький в своих статьях имя Айвазовского1. И среди имен других русских художников он всегда ставит на первое место близкого ему «водяного гения», как называл он Айвазовского.

В резком противоречии демократической критике второй половины XIX века была эстетская буржуазная критика конца XIX — начала XX века. В своем низкопоклонстве перед зарубежным искусством она склонна была рассматривать все русское искусство как запоздалое провинциальное подражание западноевропейским образцам.

Вместе с тем буржуазная критика стремилась вычеркнуть из русского искусства имя Айвазовского, отрицая какую-либо его связь с национальной художественной классикой и положительную роль его творчества в развитии русской живописи. Взгляды этой критики совершенно отчетливо были выражены Александром Бенуа в его «Истории русского искусства XIX века».

А.Н. Бенуа, стараясь выключить Айвазовского из процесса развития русского искусства, писал: «Следует сказать несколько слов еще об одном художнике — об Айвазовском, хотя и значившимся учеником M.Н. Воробьева, но стоящим в стороне от общего развития русской пейзажной школы»2.

А.Н. Бенуа не хотел видеть глубокой связи творчества Айвазовского с русской пейзажной школой, не хотел замечать глубоких корней, связывающих его творчество с произведениями Ф.Я. Алексеева, M.Н. Воробьева, А.О. Орловского и особенно С.Ф. Щедрина. Бенуа не чувствовал глубокой внутренней связи искусства Айвазовского с творчеством К.П. Брюллова, а затем и с русским реалистическим искусством второй половины XIX века.

Однако буржуазной критике не удалось дезориентировать широкие массы зрителей, по-прежнему увлекавшихся образами картин Айвазовского. Выставки его картин продолжали пользоваться большой популярностью. В самых широких слоях русского общества имя Айвазовского было тесно связано с самыми славными именами в национальном искусстве. Айвазовский сам очень правильно оценил выступления критиков буржуазного лагеря.

На склоне лет он писал Кузьмину:

«Знаю, что есть, и очень много, декадентов, которые не сочувствуют моим произведениям...но было бы неблагодарно с моей стороны не видеть и своих почитателей в России и за границей и вообще не ценить сочувствие всего просвещенного русского общества, доказавшего это в продолжение всей моей художественной деятельности. И мне именно дорого это сочувствие, благодаря которому я работаю.

Все интриги, поднятые против меня 20—30 лет тому назад, меня нисколько не обескуражили, и мой постоянный труд восторжествовал...»3.

И.Н. Крамской в борьбе за чистоту демократического реализма в пылу полемики иногда резко выступал против отдельных работ Айвазовского. В переписке с Третьяковым: эти высказывания носили особенно острую форму. И все же, когда пришло время подвести итоги пятидесятилетнему труду Айвазовского, именно Крамской правильно оценил значение художника и нашел нужные слова для определения места Айвазовского в истории живописи:

«Айвазовский, кто бы и что ни говорил, есть звезда первой величины во всяком: случае, и не только у нас, а в истории искусства вообще. Между 3—4 тысячами номеров, выпущенных Айвазовским в свет, есть вещи феноменальные, и навсегда такими останутся...»

В другом письме он писал: «Одно время, лет 10 назад, казалось, что талант его исписался, иссяк и что он только повторяет себя, и чем дальше, тем слабее, но в последнее время он дал опять доказательства своей огромной живучести. В прошлом году было 4—5 картин замечательных, а в этом году одна, называемая «Перед бурей», была такого высокого художественного содержания, что величие океана и неба, этих двух стихий, подавляющих человека, было передано с небывалою, у самого Айвазовского, силою. Много на свеем веку он написал хороших морей, бурь и проч., но такого, нам кажется, еще не было...»4.

Высокое признание Крамским достижений Айвазовского зачеркивает, в сущности, все отрицательное, сказанное им о картинах Айвазовского. Крамской проявил не только большое понимание достоинств творчества Айвазовского, - но, что, может быть гораздо важнее, обнаружил глубокое чувство, вызванное «смыслом и высокой поэзией» этого творчества.

Энергия художника была неистощима. Зимой 1882 года Айвазовский открыл выставку своих последних работ в Петербурге, в Академии художеств. В 1883 году он устроил выставку в залах Петербургского Общества поощрения художеств, показав тридцать новых работ. В 1886 и 1887 годах художник открыл в Академии художеств две выставки; на каждой из них было показано по тридцати картин. В эти же годы выставки его картин были организованы в Одессе, Николаеве, Херсоне, Бухаресте, Риге, Берлине.

В 1883 году Айвазовский написал прекрасную картину «Обвал скалы».

На картине изображен обвал скалы, разрушенной волнами бушующего моря. Небо покрыто грозовыми тучами. От поднятого высоко горизонта к переднему плану идут гряда за грядой волны. Они разбиваются о крутой скалистый берег, написанный в левой части картины. Обессилев, они стремительными потоками, покрытыми клочьями пены, сбегают по расщелинам скал обратно в море.

На переднем плане картины изображены большие волны. Они подмыли основание скалы, и она, увлекая за собой камни, рухнула в море. Яростному натиску волн противопоставлен встречный поток гранитных глыб, падающих в море. Этим создается напряженное движение, усиленное легкими взмахами крыльев морских птиц, вспугнутых со своих гнезд грохотом обвала. Они кружатся над падающей скалой, внося чувство взволнованности и тревоги.

Световым и цветовым строем живописи усилено ощущение нарастающего грозного движения. Из холодного мрака грозовых туч вырастают на горизонте беспокойные силуэты волн. По мере приближения они приобретают светлую радужную окраску и, ударяясь о скалистый берег, сбегают с него жемчужной россыпью.

Падающая скала является не только сюжетным, но и цветовым центром картины. По ней скользнул солнечный луч и окрасил в горячий коричнево-бурый цвет, тонко сгармонированный с легкой зеленоватой окраской волн, окружающих скалу, и с холодным свинцово-синим цветом неба.

С большим мастерством выполнено фактурное построение картины. Оно усиливает изобразительную силу ее живописи и пластичность формы. Небо и дальний план картины написаны легкими ударами кисти, передающими неопределенность формы разорванных ураганным ветром туч и едва намеченных в глубине картины гребней волн. Чем ближе к переднему плану, тем пастознее становится живописный слой. Гребни волн на переднем плане написаны сочной кистью, а падающая скала вылеплена плотным слоем краски, четко рисующей каменные грани.

Эта часть картины, являющаяся сюжетным и смысловым ее центром, выделена фактурным построением и наиболее ярким цветом и сконцентрированным здесь светом. Эта картина Айвазовского представляет большую ценность не только в силу высоких живописных достоинств, но и потому, что она очень ярко отражает душевное состояние художника, влюбленного в родную ему стихию, всю жизнь прославлявшего ее неукротимую, всесокрушающую силу.


1 М. Горький, Собрание сочинений, т. 23, М., Гослитиздат, 1935, стр. 149, 251, 252.
2 Александр Бенуа, История русского искусства XIX века, стр. 200.
3 Журнал «Столица и усадьба», 1915, № 46.
4 «И.Н. Крамской. Его жизнь, переписка и художественно-критические статьи», 1888, стр. 544—545.

1-2-3-4-5-6-7-8-9


 
   
 

При перепечатке материалов сайта необходимо размещение ссылки «Айвазовский Иван Константинович. Сайт художника»