1-2-3-4-5

Известность Айвазовского росла. О его живописи как о явлении необычном стали писать в газетах, говорить среди любителей живописи и в среде выдающихся художников. В течение одного года он выдвинулся в ряды лучших мастеров, живших в то время в Риме, и стал прославленным маринистом. Его приветствовали А.А. Иванов, Н.В. Гоголь, Ф.И. Иордан и знаменитый в то время в Европе маринист Д. Тернер, живший в 1842 году в Риме.

Особенно поразила Тернера лунная ночь, написанная Айвазовским. Вероятно, это был «Неаполитанский залив лунной ночью» (Феодосийская галерея).

На картине изображена широкая панорама Неаполя на фоне морской дали. В композиции картины явно видны черты, роднящие ее со схемой, применявшейся часто К. Лорреном. Передний план картины сильно затемнен. На нем слева написаны роскошные пинии, а справа симметрично к ним высится большая башня. В глубине сквозь темную кулису переднего плана виден спускающийся к морю берег с городскими постройками и самый город, лежащий на мысу. Третий план на горизонте замыкается Везувием, тонущим в прозрачной легкой дымке. В центре композиции написана полная луна, ярко отражающаяся в водах залива и мягко освещающая легкие облака на небе. Небо в верхней части написано в темном тоне. Такое тоновое построение композиции придает большую иллюзорность эффекту лунного света и воздушность дальним планам. Эта картина имеет черты сходства с «Лунной ночью в Гурзуфе», написанной Айвазовским в Крыму в 1839 году.

Несмотря на известную преемственность живописи этой картины от мастеров классического пейзажа, явно кулисное построение композиции, некоторую условную темноту колорита, в ней имеются черты реалистического восприятия природы, которые так поразили Тернера. Приветствуя Айвазовского, он выразил свой восторг стихами, написанными на итальянском языке. Он писал: «На картине этой вижу луну с ее золотом и серебром, стоящую над морем и в нем отражающуюся... Поверхность моря, на которую легкий ветерок нагоняет трепетную зыбь, кажется полем искорок или множеством металлических блесток... Прости мне, великий художник, если я ошибся, приняв картину за действительность, но работа твоя очаровала меня, и восторг овладел мною. Искусство твое высоко и могущественно, потому что тебя вдохновляет гений»¹.

В словах Тернера «Прости мне, великий художник, если я ошибся, приняв картину за действительность...» можно усмотреть воздействие тех новых для 40-х годов черт в живописи Айвазовского, которые сообщили особую привлекательность его творчеству и создали широкую популярность его имени.

А.А. Иванов, вся жизнь и творчество которого были подвигом, натуре которого была чужда легкость, с которой Айвазовский преодолевал все трудности на пути своего искусства, высоко оценил его живопись. В письмах на родину он писал: «Айвазовский человек с талантом. Его «День Неаполя» заслужил общее одобрение в Риме: воду никто так хорошо здесь не пишет», «Айвазовский... работает тоже скоро, но хорошо, он исключительно занимается морскими видами, и так как в этом роде нет здесь художников, то его заславили и захвалили»².

Знаменательны строки в записках Ф.И. Иордана, посвященные Айвазовскому: «Едва приехав в Рим, он написал две картины: «Штиль на море» и меньшего размера «Буря». Потом явилась третья картина — «Морской берег». Эти три картины возбудили всеобщее признание Рима и гостей его. Множество художников начали подражать Айвазовскому; до его приезда в Рим не была известна морская живопись, а после него в каждой лавочке красовались виды моря «а-ля Айвазовский». Его слава прогремела по всей Европе... Даже самонадеянный Париж восхищался его картинами, одна из которых, изображавшая восход или закат солнца, была написана до того живо и верно, что французы сомневались, нет ли тут фокуса, нет ли за картиной свечи или лампы»³.

Огромная трудоспособность в сочетании с легкостью работы отмечалась всеми современниками Айвазовского. В Италии в течение 1840 года он написал тринадцать картин, в 1841 году — семь, в 1842 году — двадцать, причем учтены только крупные работы, мелких же картин, какие Айвазовский писал в два-три дня, он не считал. Выставляя с громадным успехом в Италии, Айвазовский посылает еще картины в Петербург на академические выставки.

Известие о славе Айвазовского, быстро облетевшее всю Европу, с большим удовлетворением было принято на родине художника. В Петербурге в «Художественной газете» была помещена пространная статья об успехах Айвазовского в Италии:

«В Риме, на художественной выставке, картины Айвазовского признаны первыми. «Неаполитанская ночь», «Буря» и «Хаос» наделали столько шуму в столице изящных искусств, что залы вельмож, общественные сборища и притоны артистов оглашались славою новороссийского пейзажиста; газеты гремели ему восторженными похвалами, и все единодушно говорили и писали, что до Айвазовского никто еще не изображал так верно и живо света, воздуха и воды » Пана Григорий XVI купил картину его «Хаос» и поставил ее в Ватикане, куда удостаиваются быть помещенными только произведения первейших в мире художников. Изображение Хаоса, по общему мнению, отличается новою идеею и признано чудом искусства».

«Беспристрастно оценивая произведения Италии и прочих земель, — говорит автор статьи К.А. Векки, — спешу известить о присутствии в Неаполе русского живописца морских видов г. Ивана Айвазовского.

Пользуясь дружбой Айвазовского, я посетил его мастерскую, которую менее, нежели в месяц, он обогатил пятью картинами. Вдохновенный прелестным цветом нашего неба и нашего моря, он в каждом взмахе своей кисти обличает свой восторг и свое очарование.

Айвазовский пишет тогда только, когда его вызывает к тому пламенное его воображение, когда в мыслях его, как в сновидении, образуется весь очерк задуманной картины, тогда, уверенный в эффекте своих красок, он набрасывает их на холст — и картина готова». Далее «Художественная газета» писала: «Мы всегда уважали отличные дарования нашего молодого соотечественника, и мы с восхищением вносим в наши летописи новое, славное имя — на радость друзей прекрасного искусства, на славу художеств в России»⁴.

«Любитель и знаток живописи» Векки был позднее другом и адъютантом Д. Гарибальди, руководителя народного восстания в Италии в 40-х годах.

Эта деталь приобретает интерес в связи с дальнейшим творчеством Айвазовского, когда он писал картины, посвященные народно-патриотическому восстанию в Италии.

Айвазовский был в приятельских отношениях с Векки. Они встречались не только в Неаполе и Риме, но и в Париже в 1842 году. Возможно, что существовала какая-то связь между дружбой Айвазовского с адъютантом Гарибальди К.А. Векки и тем, что на окраине Феодосии в начале XX века проживала старушка, которую в городе именовали «фрау Гарибальди». Она была женой племянника Д. Гарибальди, вероятно, эмигрировавшего из Италии после подавления народного восстания в Феодосию, на родину Айвазовского⁵.

О своих занятиях в командировке Айвазовский извещал Академию. Вот один из его отчетов Академии:

«Я постоянно занимаюсь своим искусством и прилагаю все усилия к усовершенствованию. Приятно и одобрительно для меня будет, если Совет Академии найдет достойным внимания посылаемые при сем на выставку нынешнего года четыре картины, а именно: 1. Остров Капри при луне. 2. Остров Иския при закате солнца. 3. Часть Неаполя. 4. Штиль. Сверх того, я посылаю при сем для выставки мой портрет, писанный г. Тырановым⁶.

По отправлении этого рапорта я располагаю сделать путешествие в Голландию и Англию, дабы видеть приморские места и произведения известных художников по части морской живописи. При сем покорнейше прошу на счет содержания мне производимого сделать распоряжение, чтобы половина была посылаема на мое имя в Рим, куда я возвращусь по совершении предположенного мною путешествия, а половину пенсиона отправлять постоянно в свое время к матушке моей в Феодосию, по адресу, который имеется в конторе Академии, Пенсионер И. Айвазовский, 30 апреля 1842 года, Рим»⁷.

¹ «Автобиография», «Русская старина», 1878, т. 22, стр. 431.
² М. Боткин, А.А. Иванов, его жизнь и переписка, Спб., 1880. Письма: XXIV и XXVI.
³Ф.И. Иордан, Записки, М., 1918, стр. 198.
⁴ «Художественная газета», 1841, № 11.
⁵ «Известия Таврической ученой архивной комиссии», год двадцать девятый — №53, стр. 230—240. Сообщение В.Д. Геймана — «Потомки Гарибальди в Феодосии».
⁶ А.В. Тыранов (1808—1859) — ученик А.Г. Венецианова, позднее К.П. Брюллова. Командирован с 1839 по 1842 год в Рим. В 1841 году написал портрет Айвазовского, один из лучших в его творчестве. В.Г. Белинский отмечает высокое качество работ Тыранова, сопоставляя их с портретами Брюллова. Портрет Айвазовского работы Тыранова находится в Третьяковской галлерее. Его повторение, или старинная копия, находится в Феодосийской галлерее. Третьяков высоко ценил этот портрет. «Тыранов отлично представлен [в галлерее] портретом Айвазовского», — писал он Репину.
⁷ ЦГИАЛ, д. №85, 1839 г., л. 83 и об. В этом рапорте впервые встречаемся с измененной в официальном документе транскрипцией фамилии художника: вместо Гайвазовский, как ранее он подписывался, значится Айвазовский. Просьба переслать половину пансиона, причитающегося по командировке, матери в Феодосию поступила от Айвазовского с момента отправки его за границу. В прошении в правление Академии он пишет: «Отправляясь в настоящее время, по распоряжению начальства, для усовершенствования в чужие края и желая при этом поддержать бедственное положение моих родителей... из определенных на содержание мое за границей 100 червонных в каждую треть года я оставлю за все время пребывания моего за границей — в каждую треть в Академии для моих родителей по двадцати пяти червонных, которые деньги и прошу Академию принять, на себя труд пересылать в местожительство их в город Феодосию» (14 мая 1840 г., ЦГИАЛ, д. № 85, 1839 г.).

1-2-3-4-5