1-2-3

Его натуре были абсолютно чужды чувства разочарования, сомнения, колебания, неуверенности, он в течение всей жизни шел одним путем, ни разу не усомнившись в его правильности.

Можно назвать многие картины Айвазовского, написанные во второй половине жизни, которые по высоте замысла и по живописному воплощению не уступают, а иногда и превосходят все, что было написано им в раннем периоде творчества.

В молодости, будучи самым ярким представителем русского романтического направления, художником, донесшим до рубежа XX века романтические заветы К. Брюллова, Айвазовский проявлял в своем творчестве тяготение к реалистической живописи.

Даже в самых романтических его картинах, таких, как «Девятый вал», всегда есть подлинная наблюденность, проявление реалистического мировоззрения художника. Поэтому-то его картины и воспринимаются как произведения, полные яркой жизненности. И в молодости и на склоне лет он всегда стремился к правде искусства, и в основе его работ заложено стремление к реалистическому изображению действительности.

Айвазовский по-своему наблюдал природу и закреплял наблюдения. Он не писал маслом этюдов с натуры и не собирал таким образом подсобный «документальный» материал. Стремительный рост русского реалистического искусства, борьба его мастеров с реакционными течениями и резкое размежевание творческих сил в этих условиях заставляли с особой взыскательностью расценивать каждое явление в национальной художественной жизни второй половины столетия. Неизбежно усложнилось и отношение к творчеству Айвазовского.

Представители нового этапа в развитии национальной художественной культуры воспринимали и сильные и слабые стороны его искусства; справедливый для той эпохи полемический пафос, однако, не раз приводил их к преувеличению некоторых отрицательных сторон, метода и особенностей работы замечательного художника.

Но все же в конечном итоге они признавали и огромную силу дарования Айвазовского и глубокую связь его искусства с русской культурой.

Иного порядка была критика из лагеря декадентствующих модернистов. Признавая большое дарование Айвазовского, они стремились изолировать его творчество от русской культуры.

Айвазовский, вопреки уверениям этих критиков, не был одинок в русском искусстве. Его творчество глубокими корнями связано с искусством мастеров пейзажа XVIII и начала XIX века. Всем своим развитием оно обязано русской культуре. Искусство Айвазовского в свою очередь оказало благотворное влияние на развитие русской живописи. Не только вся русская маринистическая живопись выросла и развилась на почве, подготовленной трудами Айвазовского, но и многие художники, работавшие в других жанрах, в своем развитии были связаны с искусством Айвазовского.

Его влияние на творчество художников русского пейзажа было достаточно широко и сильно. Айвазовский был, правда, из тех художников, следуя путем которых можно легко потерять свою творческую индивидуальность. Он был слишком самобытен: его творческий метод, его мастерство были настолько связаны с особенностями его дарования, что слепо следовать им было невозможно. Айвазовский сам ясно видел это и, обращаясь к молодым художникам, говорил:

«Между вами есть, вероятно, посвятившие себя пейзажной и морской живописи, на которых мои картины, быть может, произведут впечатление. Предостерегаю вас от увлечения и подражания этим картинам. Подражания вредят самостоятельному развитию художника.

Можете перенимать технику того или другого художника, но всего остального вы должны достигать изучением природы и подражанием ей самой. Старайтесь быть реальными до последней степени, пока накопленный вами запас изучения и знания природы не даст вам права свободно переводить на полотне ваши личные художественные впечатления»¹.

Крупнейший русский маринист А.П. Боголюбов не избежал влияния Айвазовского. В картинах великого мариниста начинающий Боголюбов увидел в первый раз такой блеск красок на холсте, что даже забыл Тернера. «Синие, желтые, белые, серые и красные картины просто меня ослепили. Я увлекся ими... стал подражать»².

Вспоминая о художниках 50—60-х годов, Крамской написал: «...Боголюбов заявил себя хорошим подражателем Айвазовского, которому тогда все подражали...»³.

Два других прославленных русских мариниста — Л.Ф. Лагорио и Р.Г. Судковский — начали свой путь в искусстве, следуя за Айвазовским.

В основе искусства, казалось бы, таких далеких от творчества Айвазовского художников, как А.И. Куинджи и его ученик К.Ф. Богаевский, заложены черты, роднящие их искусство с творчеством Айвазовского. В их ранних работах это сказалось во внешних проявлениях, в том, что Куинджи написал «Лунную ночь на море», созданную по образцу и подобию произведений Айвазовского, а в гимназических альбомах Богаевского были рисунки, живо напоминающие работы Айвазовского. Но связь искусства этих мастеров русского пейзажа с Айвазовским лежит глубже — в самом восприятии природы, новом, своеобразном, впервые раскрытом в пейзажной живописи Айвазовским. А.И. Куинджи и К.Ф. Богаевский по-новому воплотили в своих работах увлечение великолепием, красотой стихийных явлений, какими было проникнуто все искусство их учителя. В их творчестве есть отголоски мощного дыхания морской стихии, которым полны лучшие произведения Айвазовского.

И как бы далеки ни были украинские и северные пейзажи Куинджи и героические пейзажи Богаевского от творчества их первого вдохновителя, все же в основе их искусства лежит широкое восприятие природы, которым было полно искусство Айвазовского. Их восприятие природы лишено интимно-лирических черт, оно ближе героико-эпическому мироощущению, и это в известной степени роднит и объединяет их с Айвазовским.

Этими мастерами, разумеется, не ограничивается круг художников, на формирование которых искусство Айвазовского оказало воздействие. В его феодосийской мастерской сложилось немало художников, посвятивших свое творчество изображению родной земли и Черного моря. Три внука Айвазовского — М.П. Латри, А.Э. Ганзен, К.К. Арцеулов, затем художники А.И. Фесслер, Э.А. Магдесиян, Г. Башинджагян, упомянутый ранее Л.Ф. Лагорио — все они обязаны своим развитием плодотворному воздействию искусства Айвазовского. В основе ранних творческих опытов И.И. Шишкина, А.К. Саврасова и даже М.А. Врубеля тоже лежит увлечение искусством Айвазовского, причем в творчестве Саврасова воздействие искусства Айвазовского можно проследить на отдельных вещах на протяжении многих лет, когда его дарование, а также индивидуальность вполне сложились. В 1851 году Саврасов написал картину «Вид на Кремль в ненастную погоду», очень близкую к живописи Айвазовского, картины которого он незадолго до этого копировал в Училище живописи и ваяния. А в дальнейшем он неоднократно писал то бурю на море, то пожар на корабле.

В.И. Суриков на склоне своих дней с благодарностью вспоминает рассказы своего первого учителя в Красноярске Гребнева о русских художниках: «Гребнев меня учил рисовать, чуть не плакал надо мною. О Брюллове мне рассказывал, об Айвазовском, как тот воду пишет, — что совсем как живая; как формы облаков знает. Воздух — благоухание...»⁴.

Видимо, эти рассказы надолго оставили след в душе Сурикова. В 1870 году, будучи академистом, он написал картину «Вид памятника Петра I на Исаакиевской площади в Петербурге» (Русский музей). На картине изображен памятник Петру I в лунную зимнюю ночь. Поодаль от памятника высится Исаакиевский собор. Над его куполом в небе стоит полная луна, окруженная легкими облаками. У ограды памятника горят фонари.

¹ «Правительственный вестник», 1887, № 206.
² «Русская старина», 1888, т. 22.
³ «Книга для чтения по истории русского искусства», вып. IV, М., «Искусство», 1948, стр. 122. Составил Н. Машковцев.
⁴ Иван Евдокимов, Суриков, М., «Искусство», 1940, стр. 25.

1-2-3