|
|
1-2-3-4-5-6
Высокий уровень мастерства этой картины не случайная удача, не какая-то вспышка угасающего таланта, а блестящий итог творческих исканий всей его жизни. И в последние годы жизни И.К. Айвазовский не остановился в своем развитии. Айвазовский счастливо сохранил не только непритупленную зоркость взора, но и глубокую веру в искусство.
Айвазовский прошел творческий путь без малейших колебаний и сомнений, сохранив до глубокой старости ясность чувств и мышления.
Очень ярко рисует образ старого художника, неутомимого в жизни и работе, черновик одного посвящения, написанного Айвазовским к картине, подаренной им близким людям. Это посвящение известно в двух вариантах:
Это тихое море
Тем,
Которые прожили
Четверть века
Без туч и волнений,
Счастливо и завидно,
Но, право, монотонно и скучно.
Айвазовский
И второй вариант:
Друзьям моим,
Которые прожили
Четверть века,
Как это тихое море,
Без туч и волнений,
Хотя монотонно и скучно.
Айвазовский1
Это не были первые пришедшие на ум слова. Айвазовский искал более точное выражение своей мысли. В интонациях этого посвящения явно звучит сожаление о жизни его друзей, прожитой монотонно и скучно. Посвящение приобретает особое звучание, если учесть, что оно написано трудно читаемым старческим почерком, слабеющей рукой художника.
И на склоне своих дней Айвазовский был поглощен искусством. Все его помыслы, вся энергия были отданы творчеству. Очень ярко это отразилось в сугубо деловом письме Айвазовского, в котором он обращается с просьбой помочь ему разделить имущество между детьми. Очень пространное, обстоятельное письмо, относящееся к 1894 году, заканчивается словами: «Простите... что пишу на кусочках [бумаги]. Пишу большую картину и ужасно озабочен»2.
***
Хорошо описал внутренний мир и внешность И.К. Айвазовского феодосийский старожил Ю.А. Галабудский в своих воспоминаниях о Феодосии 80—90-х годов:
«13 ноября 1894 года гимназия чествовала 50-летие со дня смерти Крылова... Я читал речь о Крылове. Когда я окончил, вдруг, совершенно неожиданно для всех, поднялся Айвазовский, сидевший в первом ряду кресел на почетном месте. Все обратились к нему. Его фигура очень внушительно выделялась из среды присутствующих. Он был невысокого роста, но очень крепкого телосложения; его лицо... с пробритым подбородком и седыми баками, оживлялось небольшими карими живыми и проницательными глазами; бросался в глаза большой выпуклый лоб, прорезанный морщинами и значительно облыселый.
Он заговорил о Крылове. (Далее следует изложение известного рассказа о том, как в критическую минуту жизни Айвазовского Крылов защитил начинающего еще художника от царского гнева, вызванного жалобой Таннера. — Н.Б.)...Свою речь Айвазовский заключил словами: «Этого я не забыл и никогда не забуду. Я помню хорошо черты баснописца, его крупную фигуру и львиную голову. Я напишу его портрет для гимназии3...
Из бесед с И.К. я вынес убеждение, что он обладал живым и острым умом и добрым сердцем. Но громадный жизненный опыт, по-видимому, научил его мириться со многим, чего он не разделял по своим убеждениям и чему не сочувствовал в глубине души»4.
Но когда затрагивались интересы родного города, он был непреклонен и прилагал всю энергию, чтобы достигнуть благоприятного для Феодосии разрешения вопроса.
Любовь Айвазовского к Феодосии сказалась в постоянной и очень активной деятельности, направленной на развитие и улучшение города. Это чувство и свойство его натуры с годами не только не притупилось, но вылилось в широкой общественной деятельности, не имеющей ни по своему размаху, ни по значимости никаких аналогий в среде работников искусства в дореволюционной России.
За годы жизни Айвазовского в Феодосии город сильно изменился и вырос. Во многом способствовал этому сам Айвазовский. Больших хлопот стоило ему проведение железной дороги в Феодосию и постройка порта в городе. К выдвинутому Айвазовским предложению построить торговый порт в Феодосии многие отнеслись скептически. Проект устроить порт в Севастополе казался более заманчивым. Первоначально и общественное мнение и ведомство, в ведении которых была постройка порта, не придавали большого значения предложению Айвазовского. Сам же художник был уверен в преимуществах своего проекта, и, когда вопрос был решен в пользу Севастополя, он поехал в Петербург и своим влиянием в Морском министерстве добился того, что вопрос был пересмотрен и началось строительство порта в Феодосии.
За короткое время — с 1892 по 1894 год — на родине Айвазовского был построен самый большой в Крыму торговый порт. Началось быстрое развитие Феодосии.
Чтобы ознаменовать счастливый для города оборот дела, Айвазовский написал аллегорическую картину «Торжество Феодосии».
На картине Феодосия была представлена в виде женской фигуры, стоящей на скале среди бушующего моря. Знаменем, развевающимся в ее руке, она отпугивает зловещих птиц, кружащихся над ней и символизирующих силы, противодействовавшие постройке порта5.
В связи с постройкой порта возник и еще один вопрос, без разрешения которого все хлопоты и труды в этом направлении могли оставаться нереализованными. Это был вопрос о снабжении питьевой водой порта и города, рост которого был неизбежен.
Крым издревле страдал от отсутствия воды. Обжитые места в Крыму расположены по соседству с немногочисленными здесь источниками. Феодосия, лежащая на рубеже степной безводной полосы, во все времена остро ощущала недостаток воды. Маленький город едва, удовлетворял свою потребность в воде тем небольшим ее количеством, которое поступало в фонтаны по остаткам старых водопроводов из древних гидротехнических сооружений. Город, особенно в летние месяцы, бедствовал без воды. Айвазовский и в этом случае пришел на помощь Феодосии. В 1880 году он передал в собственность города воду из своего имения «Субаш».
1 Архив Феодосийской галереи, д. А., № 12.
2 ЦГЛА, ф. 785, ед. хр. 5, лл. 2—8.
3 Портрет в настоящее время хранится в Феодосийской галерее; инв. № 49.
4 «Исторический вестник», август 1904 г., стр. 535.
5 Картину эту Айвазовский подарил городу Феодосии. Она висела в городском концертном зале и сгорела вместе со зданием в 1905 году.
1-2-3-4-5-6
|