|
|
1-2-3-4-5-6
По-своему воспринял и отметил простой народ отзывчивость Айвазовского к его нуждам, к заботам о родном городе, сохранив благодарную память о нем в песнях1.
Особенно широко откликнулся Айвазовский на призыв общественности во время голода во многих центральных губерниях России в 1891—1892 годах.
Мы не знаем точно величины его материальной помощи, оказанной голодающим, но, судя по письму, адресованному А.С. Суворину, и учитывая высокую стоимость картин Айвазовского, она была очень велика:
«Феодосия. 30-го декабря 1891 года. Многоуважаемый Алексей Сергеевич!
Как весь русский люд, я тоже взялся по своим силам сделать все возможное в пользу страдающих.
Последние два месяца я исключительно был занят. С этою целью написал 17 картин масляными красками и 32 рисунка акварелью. Устраиваю лотерею-аллегри в Феодосии, Симферополе и Севастополе; на каждый из этих городов по 4 картины и по 10 рисунков сепией как выигрыши. Кроме этого, я написал две декоративные грандиозные картины для сцены.
Первая изображает деревню в несчастных губерниях зимою с фигурами, которые обрадовались при виде скачущей тройки. Вторая декорация — это поле с урожайным хлебом: на горизонте видна деревня; тут и там видны фигуры 20 девушек и парней в русских костюмах, поют хорошие разные русские песни и — к концу — танцуют.
Между этими двумя сценами в продолжение трех или четырех часов [будет происходить] продажа билетов аллегри. [Здесь же будут] буфеты за плату огромную и проч.
В Феодосии лотерея будет 8 января, в Симферополе около 15 января и затем в Севастополе.
Кроме этих картин, предназначенных для лотерей, я вчера отправил четыре картины в Петербург... [чтобы] продать их или присоединить к ихней лотерее и деньги [передать] в главный... комитет, куда будут высланы также из моих аллегри в Феодосии, Симферополе и Севастополе.
Пишу к Вам подробно потому, чтобы Вы имели понятие о моих намерениях от меня, а не из местных газет, которые, вероятно, заговорят и не так, как следует... И. Айвазовский»2.
Подобного рода отзывчивость и готовность помочь людям, особенно если учесть широкие масштабы этой помощи и ее постоянство, были для того времени явлением редким и, можно сказать, исключительным.
Одна только ученическая касса Академии художеств получила с его выставок в 1886 и 1887 годах около трех тысяч рублей. С такой же целью была открыта выставка картин Айвазовского в Академии художеств в 1891 году. Вероятно, в связи с этими выставками академисты обратились 21 февраля 1887 года к Айвазовскому с благодарственными адресами3.
Следует отметить, что эти письма написаны не по поводу какого-нибудь юбилейного торжества или праздника, а вызваны искренним чувством благодарности студентов Академии большому художнику, проявлявшему к ним «непрестанное, доброе, симпатичное отношение».
18 марта 1900 года была утверждена стипендия имени И.К. Айвазовского при Академии художеств.
Средства на стипендию составлялись из процентов на капитал, выделенный для этой цели феодосийским городским самоуправлением. Цель стипендии — «предоставление возможности получить специальное образование тем лицам из числа... города Феодосии и его уезда, юношества, которое проявит свои выдающиеся способности в области искусства, прославившего И.К. Айвазовского»4.
Надо отметить, что Айвазовский всегда защищал интересы демократических слоев общества. Когда в 90-х годах возник вопрос о преобразовании системы преподавания в Академии художеств, Айвазовский высказал свое мнение по этому вопросу, защищая интересы студенчества, среди которых было большое количество числящихся вольнослушателями. На защиту их интересов встал Айвазовский в своем письме в Академию художеств в связи с предстоявшей реформой5.
Отзывчивость Айвазовского на всякое доброе начинание хорошо выражена в письме П.П. Чистякова к В.Д. Поленову по поводу организации Общества выставок художественных произведений: «...я член Общества выставок... Всякий, имеющий какое-либо звание от Академии, может быть действительным членом этого Общества с тех пор, как поставил свою работу на выставку. Выставки Академии переданы этому Обществу, а цель этого Общества — капитал, в будущем обеспечивающий ход русского искусства... Айвазовский, приглашенный в это Общество, с великой благодарностью вступил и уже открывает выставку в пользу Общества. Еще есть у него идея выстроить в Крыму павильон для художников, тоже от имени Общества. Вот видите, какой славный юноша появился. И, главное, с буквы «А» началось»6.
1 Одна из песен посвящена устройству водопровода:
«Айвазовский поставил фонтан,
Поставил из мрамора чистого.
Айвазовский воду провел в фонтан
Из своего источника быстрого.
Посмотрите, как вода бежит,
Послушайте, как струя журчит,
Выпейте воды, пожалуйста,
Вспомните Ивана Константиновича.
Он построил себе дом большой,
От него ты дойдешь до бульвара;
Против бульвара фонтан стоит,
С четырех кранов вода бежит,
Освежает улицы, тротуары;
Посмотрите, как вода бежит,
Послушайте, как струя журчит,
Выпейте воды, пожалуйста,
Вспомните Ивана Константиновича.
Мимо дома его большого
Кто пройти равнодушно может,
— Запах пряной восточной кухни
Душу всякого потревожит,
С ранней зари двери дома его
Для гостей распахнуты широко.
Войдите, войдите, пожалуйста,
Вспомните Ивана Константиновича.
Во дворе его дома большого
Старый орех, как пальма, растет.
Войдите во двор весенней порою,
Войдите, когда орех зацветет,
— Сердце не выдержит аромата,
Войдите, войдите, пожалуйста,
Вспомните Ивана Константиновича».
Записала и обработала перевод с армянского С.А. Барсамова.
2 ЦГЛА, ф. 459, ед. хр. 47, лл. 4—5.
3 «Теплое, сердечное отношение к нам, еще только вступающим в область искусства, горячее сочувствие к нашим нуждам побудили нас публично выразить перед Вами наши чувства высокого уважения, искренней любви, глубокой признательности.
Не станем утруждать Вас перечислением фактов неоцененного внимания к нам, фактов осязательных, говорящих сами за себя, повторяющихся непрерывно в течение многих лет. Но мы не можем не остановиться на одном деле, сделавшемся для нас событием, — на дне открытия прошлогодней Вашей выставки, он останется навсегда самым приятным и дорогим воспоминанием для каждого из нас. Первый день выставки Вы посвятили нам, мы первые увидели Ваши новые работы, с нами Вы говорили о своей деятельности. В своей речи, полной глубокой правды, Вы очертили предстоящий нам путь, по которому мы должны идти в нашей деятельности, не обольщаясь успехами и не страшась препятствий, присущих всякому труду, особенно труду художника.
Мы не в силах приблизиться к полному, точному выражению тех чувств, которые Ваше слово возбудило в нас тогда. Теперь снова осязательные доказательства Вашего благорасположения к нам — налицо: сборы выставки Вашей, предназначенные академистам, дадут десяткам из нас возможность трудиться и совершенствоваться в пользу нашей родины.
Просим Вас, многоуважаемый профессор, принять нашу общую благодарность и быть уверенным, что имя Ваше будет передаваться здесь, в стенах Академии, между академистами, с неподдельными чувствами уважения и любви не только как к художнику, но и как к человеку» (Архив Третьяковской галлереи, 20/6, ф. И.К. Айвазовского).
Через некоторое время (по-видимому, в начале 90-х гг.) молодые художники вновь обратились к Айвазовскому с искренне взволнованным письмом:
«Несколько лет назад мы имели счастье публично выразить Вам свои чувства искреннего, глубокого уважения и симпатии, которые постоянно живут в наших сердцах. Ваше же непрестанное, доброе, симпатичное отношение к нам и, наконец, такая ощутительная материальная поддержка еще больше укрепили и усилили наши чувства. Вы один не чуждаетесь общения с нами, только Вы, устраивая свою выставку картин, прежде публики приглашаете нас, сами беседуете с нами, своим опытом и знаниями подкрепляете нашу энергию. Разве может пройти бесследно в наших сердцах такое отрадное в жизни явление, общение с нами маститого учителя! Так как оно имеет место накануне реформ, ожидающих Академию, то да послужит добрым примером и залогом единения учителей с учениками.
В сердце же своем мы навсегда сохраним самое искреннее чувство беспредельной преданности и симпатии к Вам, и теперь позвольте нам с этим засвидетельствовать Вам свою глубокую благодарность» (Архив Феодосийской галереи, д. А. № 92).
4 Из материалов профессора И.М. Саркизова-Серазини.
5 «...Кроме учеников, в Академию принимаются и вольнослушатели, которые, как видно из ныне действующего Устава, хотя и получают наравне с учениками награды (медали всех степеней), но эти награды не представляют им никаких прав. Такое ограничение мне кажется несправедливым. И между слушателями могут оказаться выдающиеся таланты. К сожалению, такие молодые люди нередко, по не зависящим от них обстоятельствам, до поступления в Академию не имели возможности получить среднее образование. Чтобы не лишать их прав, которых они по всей справедливости заслуживают, по моему мнению, следовало бы самой Академии давать им материальные средства для того, чтобы они в свободное от художественных занятий время имели возможность до известной степени получить требуемое образование для Академии по художественной части, не делать между ними и штатными учениками никакой разницы. Говоря это, я имею в виду исключительные случаи, которые, однако, бывают не редки...»
(Архив Третьяковской галлереи, 29/51, ф. И.К. Айвазовского).
6 Е.В. Сахарова, Василий Дмитриевич Поленов. Письма, дневники, воспоминания, М., «Искусство», 1950, стр. 107—108.
1-2-3-4-5-6
|